чтение 11 минут

Панические атаки: когда тело объявляет тревогу без повода

Накрыло в метро: сердце, нехватка воздуха, уверенность, что умираешь. Врачи говорят, что вы здоровы. Разбираю, что стоит за приступом и почему он приходит «на пустом месте».

«Это началось в метро, между станциями. Сначала стало нечем дышать, потом ударило сердце — так сильно, что я услышал его в ушах. Руки похолодели, ноги стали ватными, перед глазами всё поплыло. Я был уверен, что умираю прямо здесь, при всех, и никто не успеет помочь. Через двадцать минут всё прошло само. Скорая приехала к совершенно здоровому человеку. Врач сказал, что с сердцем всё в порядке, и посмотрел на меня так, будто я всё выдумал».

Дальше обычно происходит одно и то же. Человек обходит врачей, сдаёт анализы, делает исследование сердца, проверяет щитовидную железу — и везде слышит, что он здоров. Он выходит из очередного кабинета с бумагой, где написано «без патологии», и не чувствует ни малейшего облегчения. Потому что приступ был. Он его помнит телом.

Что это такое

Паническая атака — это внезапный приступ очень сильного страха, который разворачивается за считаные минуты и сопровождается бурной телесной реакцией. Сердцебиение, нехватка воздуха, дрожь, пот, озноб или жар, головокружение, онемение рук, ощущение нереальности происходящего — набор у каждого свой.

Главное, что нужно знать про этот приступ: он проходит. У него есть пик и есть спад. В медицинском описании это звучит так: приступ начинается внезапно, достигает максимума в течение нескольких минут и длится по меньшей мере несколько минут. Сколько именно — у разных людей по-разному, но бесконечным он не бывает: дальше тело начинает успокаиваться само, даже если человек ничего специально не делает. Ощущение, что это никогда не кончится и закончится плохо, — часть самого приступа, а не описание того, что происходит на самом деле.

Тело в этот момент делает не что-то поломанное. Оно делает то, что умеет: готовится спасаться. Проблема только в том, что спасаться не от чего — и человек остаётся один на один с реакцией без события.

Сначала — к врачу. Это не формальность

Всё, что я пишу дальше, начинается только после врача, а не вместо него. Сердцебиение, одышка, головокружение, онемение — это ещё и признаки состояний, которыми занимается медицина: щитовидная железа, сердце, давление, уровень сахара, последствия некоторых лекарств. Я не врач, не ставлю диагнозы и не назначаю лечение, поэтому первый адрес — терапевт, а дальше по его направлению.

Разговорная работа не заменяет обследование. Если приступы начались впервые, если они изменились по характеру, если появились новые ощущения — идти нужно к врачу, а не разбираться самому по статьям в интернете, включая эту.

Отдельно скажу вот что: слова «у вас всё в порядке» многие слышат как «вы всё придумали». Это не одно и то же. «Всё в порядке» означает ровно то, что телесной причины не нашли, — и это хорошая новость. Приступ при этом был настоящий, а не воображаемый, и от того, что он не виден на снимке, он не становится выдумкой.

Почему страшнее всего не сам приступ

Люди, у которых это случалось, почти никогда не боятся сердцебиения как такового. Они боятся двух вещей: умереть и сойти с ума. Это самые частые мысли на пике — «сейчас остановится сердце», «сейчас я потеряю контроль над собой и сделаю что-то ужасное при людях».

И есть третий страх, о котором говорят реже, а мучает он не меньше: страх опозориться. Упасть в вагоне, привлечь внимание, чтобы вокруг собрались люди и смотрели. Для многих это оказывается страшнее самих ощущений — и именно он потом определяет, куда человек перестанет ходить.

Второй круг: страх страха

Самое неприятное в панических атаках начинается после первой. Человек получает опыт: со мной может случиться это, внезапно, где угодно. И дальше он живёт, прислушиваясь к себе.

Сердце стукнуло чуть быстрее — а вдруг начинается. Стало душно в автобусе — а вдруг сейчас. Внимание разворачивается внутрь и начинает искать признаки приступа. А тревожное внимание всегда находит то, что ищет: у любого человека сердце иногда бьётся неровно, иногда кружится голова, иногда не хватает воздуха в духоте. Раньше это проходило незамеченным. Теперь каждый такой сигнал читается как начало катастрофы, тревога подскакивает — и приступ действительно может начаться. Не потому, что человек его накликал, а потому, что страх запускает ту же телесную реакцию.

Так появляется вторая проблема, которая часто тяжелее первой: жизнь начинает сужаться. Сначала человек перестаёт ездить в метро. Потом избегает мест, откуда трудно быстро выйти: концертов, самолётов, очередей, дальних поездок. Потом старается не оставаться один или, наоборот, не бывать в толпе. Каждый такой отказ приносит мгновенное облегчение — и делает круг меньше. Через год список запретов может стать длиннее списка того, что осталось можно.

Избегание работает как обезболивающее с процентами: сегодня легче, завтра дороже.

Если тревога у вас не приступами, а фоном, ровным и постоянным, — это соседняя тема: тревога без повода.

«Это случилось на пустом месте»

Так говорят почти все. И это самое интересное место в разговоре.

Приступ действительно приходит не в момент опасности. Человека не накрывает на важных переговорах или в скандале — там он собран. Накрывает потом: в метро по дороге домой, в выходной, в отпуске, ночью. То есть тогда, когда напряжение наконец отпускает и появляется место.

Поэтому первое, что я обычно спрашиваю: не «что было в тот момент», а «что было в вашей жизни в те месяцы». И почти всегда там что-то оказывается. Переезд, увольнение или новая должность с другой ответственностью. Рождение ребёнка. Болезнь или смерть кого-то из близких — особенно родителя, особенно если человек не позволил себе горевать и сразу занялся организацией похорон и чужими делами. Разрыв отношений. Иногда — наоборот, момент, когда наконец стало хорошо и спокойно.

Связь тут не мистическая. Сильные чувства никуда не деваются от того, что их некогда чувствовать. Их можно отложить, но нельзя отменить. И когда они не получают ни имени, ни слов, ни времени, они возвращаются единственным доступным способом — через тело, в самый неподходящий момент.

Что обычно стоит за приступом

Чувство, которое нельзя себе позволить. Чаще всего это злость. Человек, у которого «не бывает конфликтов», который всем удобен и никогда не повышает голос, редко бывает мирным по природе — обычно он просто научился не замечать собственного гнева. А гнев — сильная телесная реакция: сердце, дыхание, жар. Если запрещено думать «я в бешенстве», остаётся «мне плохо с сердцем».

Невозможность уйти. Метро, самолёт, лифт, очередь, кабинет начальника — общее у них не замкнутость, а то, что оттуда нельзя выйти, когда захочется. Иногда приступы в таких местах начинаются у людей, у которых и в жизни нет выхода из положения: из брака, из работы, из обязанности ухаживать за родственником. Тело показывает то, что человек не признаёт словами.

Незаконченное горе. Приступы часто начинаются через месяцы после потери — когда все решили, что человек справился. А он не горевал, он держался.

Слишком много ответственности при полном одиночестве. Внешне успешный, собранный, всё тянет сам, помощи не просит. Такому человеку страшно не столько умереть, сколько обнаружить, что он не железный.

Что помогает в момент приступа

Здесь я не даю обещаний и не предлагаю технику, которая всё решит. И это не назначение: назначения делает врач. Скажу только то, что люди чаще всего описывают как работающее лично для них.

Помнить, что у приступа есть конец. Это не бесконечность: есть пик, а за ним спад. Знание, что через несколько минут станет легче, не убирает ощущений, но убирает главную мысль «это никогда не кончится».

Не бороться с ним изо всех сил. Попытка немедленно прекратить приступ усилием воли добавляет ещё один слой напряжения — к страху добавляется страх не справиться со страхом. Отношение «пусть будет, я подожду» переносится легче, чем схватка.

Выдох длиннее вдоха. При приступе дыхание становится частым и поверхностным, и от этого кружится голова и немеют пальцы — а человек читает это как ухудшение. Спокойный удлинённый выдох разворачивает этот кусок реакции в обратную сторону.

Вернуть внимание наружу. Внимание в момент приступа целиком внутри: на сердце, на дыхании, на ощущениях. Любое дело, которое возвращает его во внешний мир — считать людей в вагоне, читать вывески, держаться за что-то холодное, — уменьшает подпитку.

Не сбегать сразу — но только если вы уже были у врача и знаете, что с телом всё в порядке. Выход на первой же станции даёт немедленное облегчение и закрепляет правило «спасло только бегство»; каждый раз, когда человек остаётся и приступ проходит сам, это правило слабеет. Но если ощущения новые, непохожие на прежние или пугают всерьёз — выходите, зовите людей и вызывайте скорую. Ошибиться в эту сторону не страшно, в обратную — страшно.

Что не помогает

Не помогает совет «не думай об этом» — попытка не думать о приступе и есть думание о приступе. Не помогает «возьми себя в руки»: человек и так держит себя изо всех сил, иначе он бы не сидел молча в вагоне с чувством, что умирает. Не помогает бесконечный поиск в интернете симптомов и чужих историй — он даёт пять минут спокойствия и час новых опасений. Не помогает и десятый обход врачей после того, как первые девять ничего не нашли: спокойствия после очередного хорошего результата хватает всё на меньший срок — до следующего толчка сердца.

И отдельно — про алкоголь. Он снимает тревогу на вечер и усиливает её наутро; на этом пути приступы обычно становятся чаще, а не реже.

Когда обязательно к врачу

Не откладывайте визит, если приступ случился впервые; если ощущения изменились и стали не такими, как раньше; если боль в груди отдаёт в руку, челюсть или спину; если был обморок; если приступы стали чаще и мешают жить; если вы принимаете лекарства или у вас есть заболевания, о которых знает врач. Всё это разбирает медицина, а не разговор.

Если появляются мысли о том, что жить не стоит, — помощь нужна сейчас, а не когда-нибудь. Позвоните: единый номер экстренных служб 112 (бесплатно), телефон психологической помощи Центра экстренной психологической помощи МЧС России 8 (495) 989-50-50, детский телефон доверия 8-800-2000-122 (бесплатно и анонимно). Это не слабость и не крайняя мера — это то, для чего они существуют.

Что даёт разговор

Ни врача, ни его назначений разговор не отменяет. У него другой вопрос — тот, на который обследование не отвечает: почему это началось именно с вами и именно тогда.

Практически это выглядит так. Сначала мы разбираем сам приступ подробно, до мелочей: где, когда, что было накануне, что человек чувствовал за минуту до. Потом смотрим шире — что происходило в жизни в те недели и месяцы, о чём было некогда думать. Дальше находится то чувство, которому не нашлось места, и оно постепенно получает слова. И почти всегда отдельная большая работа — вернуть себе места и дела, из которых человек ушёл: маршруты, поездки, кино, лифты. Не рывком и не по чужому графику.

Сроков и обещаний я не даю: они были бы неправдой. Скажу честно другое — приступы редко проходят от одного разговора, но перестают быть загадкой уже на первых встречах. А когда у происходящего появляется смысл, оно перестаёт быть ужасом без причины и становится тем, с чем можно иметь дело.

Разборы этих тем — в моём канале в Телеграме. Там короче, чем на сайте.