Обо мне
Меня зовут Роман, мне 47 лет, и 13 из них я хожу на собственную терапию. Не курсами о людях — еженедельной работой с собой, годами.
Это то, что я приношу в кабинет. Не набор техник из учебника, а понимание изнутри: как человек десятилетиями обходит одно и то же место, как убедительно объясняет себе, почему сейчас не время, и что происходит, когда он наконец перестаёт объяснять.
Я работаю разговором — помогаю услышать то, что вы себе не проговариваете. Если по вашей ситуации нужен врач, я скажу об этом прямо и подскажу, куда идти.
Почему я говорю про свои 13 лет, а не про диплом
Диплом показывает, что человек прослушал курс. Он не показывает главного — прошёл ли этот человек сам через то, куда собирается вести другого.
Образование у меня есть. Среднее медицинское — я медбрат, и это не красивая строчка в резюме: человеческое тело, боль и страх я видел не по учебнику. Сейчас учусь на психоаналитика и продолжаю собственную терапию — тринадцатый год, каждую неделю.
Но говорю я всё-таки не про них. Спросите себя вот о чём: если человек не может помочь сам себе и не знает сам себя — как он поможет другому? Я тринадцать лет разбирался с собой и менял в себе то, что мешало жить. Я прошёл этот путь сам и представляю, как он устроен изнутри — поэтому могу быть рядом, пока вы идёте своим.
В психоаналитическом подходе личная терапия специалиста — не строчка в резюме и не формальность. По моему убеждению, это и есть бо́льшая часть профессии: процентов восемьдесят — то, что специалист проделал с собой, и только оставшееся — теория, техника и супервизия.
Причина простая. В кабинете вы будете говорить о том, что стыдно, страшно и непонятно. Если у меня самого есть места, куда я не заглядывал, я на них остановлюсь — и остановлю вас. Не по злому умыслу: дальше собственной глубины провести невозможно.
Поэтому личная терапия не заканчивается вместе с учёбой. Десять лет — это не финиш, а рабочая норма; дальше она идёт столько, сколько человек работает. У меня тринадцатый год, каждую неделю, и заканчивать я не планирую: каждый год открывается что-то, чего я о себе не знал.
Когда выбираете, с кем разговаривать, спрашивайте не только про образование. Спросите, сколько лет человек ходит на собственную терапию и ходит ли до сих пор. Это скажет о нём больше, чем список курсов.
Я живу обычной жизнью, и это часть ответа
Сначала — несколько слов о том, кто будет вас слушать.
У меня трое детей и жена, которую я люблю. Дома собака, кошка, хомяк и рыбки — небольшой зоопарк, который каждый день чего-то требует. Есть сад и огород, куда я езжу работать руками. Есть хоккей, есть велосипед, есть железо в зале, есть книги, которые я читаю не по программе курса.
Это не список увлечений для анкеты. Это то, что даёт устойчивость. Человек, который сам тянет быт, троих детей, отношения длиной в годы и рабочую нагрузку, знает изнутри, что такое усталость, раздражение на пустом месте, вина перед близкими и вопрос «а моя ли это жизнь». Не по учебнику — по будням.
Ко мне приходят не за отстранённым наблюдением из-за стола. Приходят к живому человеку, у которого есть своя жизнь и есть силы выдержать вашу историю, не отводя глаз.
Есть и обратная сторона, о которой честно говорить не принято. Человек, у которого своей жизни нет, начинает потихоньку жить вашей: ему интересно, он вовлекается, он ждёт ваших новостей и незаметно для себя начинает вами руководить. Своя полная жизнь — это не про хобби в анкете. Это условие, при котором в кабинете речь идёт о вас, а не обо мне.
Почему именно психоанализ
Потому что он не обещает быстро убрать симптом — он разбирается, зачем этот симптом вам нужен.
Есть подходы, которые работают иначе, и работают хорошо: научить справляться с приступом тревоги, разложить мысли по полочкам, дать упражнение на неделю. Иногда этого достаточно, и я честно скажу, если вашей задаче хватит именно такого пути.
Но бывает по-другому. Человек уже всё про себя понял, прочитал книги, разложил по полочкам — а живёт по-прежнему. Уходит из одних отношений и через год оказывается в тех же, только с другим лицом напротив. Меняет работу и через полгода снова не хочет вставать по утрам. Понимание есть, а жизнь не меняется.
Психоанализ исходит из простой вещи: человек знает о себе далеко не всё. Самое важное обычно спрятано в том, что кажется случайным, — в оговорке, в раздражении на пустом месте, в решении, которое принято будто само собой, в сне, который почему-то не забывается. Мы смотрим туда, куда сознательно смотреть неудобно, и там обычно и оказывается ответ.
Поэтому работа идёт не быстро и не всегда комфортно. Зато речь не про приём, который надо помнить и применять: понимание обычно меняет не поведение, а то, как человек видит происходящее.
Чем разговор со мной отличается от разговора с близким
Друг заинтересован в вас — и именно поэтому не может сказать вам всего.
Близкий человек встроен в вашу жизнь. Ему важно, чтобы вы не расстроились, чтобы отношения сохранились, чтобы вы приняли решение, которое устроит и его тоже. Он будет успокаивать, соглашаться или спорить — но у него нет возможности быть нейтральным, и требовать этого от него несправедливо.
Я в вашей жизни не участвую. Мне не нужно, чтобы вы остались в браке или ушли из него, сменили работу или потерпели ещё год. Поэтому я могу заметить то, что близкие обходят из деликатности, и сказать об этом вслух — не для того, чтобы задеть, а потому что вы за этим и пришли.
Второе отличие — регулярность. Разговор с другом случается, когда обоим удобно и когда накопилось. Работа идёт по расписанию, одна встреча в неделю, независимо от того, есть ли сегодня настроение. Именно эта регулярность и даёт результат: в неё попадает не только острое, но и то, что вы бы «не стали из-за такой ерунды никого дёргать». Ерунда, как правило, и оказывается главным.
Чего я не делаю
Об этом лучше сказать сразу, чтобы потом не выяснять.
Я не даю советов, как вам жить. Не говорю «разводитесь», «увольняйтесь», «прощайте родителей». Решения принимаете вы, и это не уклонение от ответственности, а единственный способ, при котором решение останется вашим и выдержит проверку временем.
Я не ставлю диагнозов и не назначаю лечения. Это работа врача. Если вижу, что вашей ситуации нужен психиатр или врач-психотерапевт, говорю об этом прямо и подсказываю, куда идти. Это не отказ — это правильный адрес.
Я не обещаю результата к сроку. Никто честный не скажет вам на первой встрече, за сколько встреч «пройдёт». Зато вы уже на первой встрече поймёте, о чём вообще пойдёт речь и хотите ли вы этого.
Я не работаю с состояниями, где нужен врач: тяжёлая депрессия, психозы, зависимости, суицидальные мысли, расстройства пищевого поведения. С детьми я тоже не работаю — это отдельная профессия.
Про деньги — честно
Оплата в этой работе не только про доход, и я хочу, чтобы вы понимали почему.
Встреча стоит 4 000 ₽ за 45 минут, оплата после встречи, переводом. Цена одна и для первой встречи, и для регулярных: платить за знакомство больше, чем за работу, — странная практика.
Если работа получается длительной, размер оплаты обсуждаем отдельно. Здесь есть правило, которое старше меня: сумма должна быть вам посильной, но ощутимой. Слишком большая закончит работу раньше, чем вы её пройдёте, — и закончит не потому, что вы получили результат. Слишком маленькая превращает встречи в необязательные: на то, что ничего не стоит, легко махнуть рукой в первую же тяжёлую неделю.
Договорённость мы фиксируем и при необходимости пересматриваем — заранее, а не задним числом.
И то, что должно быть сказано прямо: я не заинтересован держать вас дольше, чем нужно. Прекратить можно в любой момент и без объяснений. Это ваше право, а не одолжение с моей стороны.
Как всё устроено технически
Чтобы не оставалось бытовых вопросов.
Основной формат — онлайн, видеозвонком. Вы дома, в своём кресле, никуда не едете и не сидите потом в пробке с тем, что подняли на встрече. Неважно, где вы живёте: другой город, другая страна, другой часовой пояс — время подберём. Очно в Санкт-Петербурге — по договорённости: Красносельский район, улица Катерников, 5, корпус 1, это жилой комплекс «Балтийская жемчужина» на юго-западе города. Рядом проходит граница с Кировским районом, но приём именно в Красносельском — пишу об этом честно, чтобы вы не искали меня не там.
Связь — в любом мессенджере, которым вы пользуетесь каждый день: Телеграм, Вотсап, МАКС. Ставить и осваивать отдельно ничего не нужно, звонок идёт там же, где переписка.
Встреча длится 45 минут. Дальше — одна встреча в неделю, в постоянное время, если мы решаем продолжать. Постоянное время — не формальность: оно снимает необходимость каждую неделю заново договариваться и находить причины перенести.
Всё, что вы говорите, остаётся между нами. Единственное исключение — прямая угроза жизни, вашей или чужой.
С чего начать, если вы дочитали
С пары фраз о том, что происходит.
Не нужно формулировать запрос красиво и правильно — это и есть часть работы, а не условие входа. Напишите так, как думаете про это про себя: «накрывает тревога», «не понимаю, чего хочу», «второй год не могу решиться». Этого достаточно, чтобы назначить первую встречу.
Отвечаю лично, обычно в течение дня. После первой встречи вы никому ничего не должны: решите, что не подходит, — просто скажете об этом.
На первой встрече мы просто разговариваем. Я спрашиваю, что происходит сейчас и как долго это длится, что вы уже пробовали и чем это закончилось, чего вы ждёте от работы. Никаких тестов, анкет и упражнений — и никакого разбора детства с порога, если вы сами о нём не заговорите. К концу встречи у вас будет понимание, о чём пойдёт речь дальше и хотите ли вы этого с этим человеком.
Напишите пару слов о том, что происходит
Отвечу лично, обычно в течение дня. Первая встреча — 45 минут, 4 000 ₽, оплата после встречи, без обязательств продолжать.
Письмо ушло
Я отвечу лично. Обычно в течение дня — напишу, когда есть свободное время для встречи.